April 24th, 2019

глаз гора

Бог Тот в египетских текстах. Тот - творец.

Нам с вами остаётся исследовать ещё один важный аспект личности Тота: его роль творца. Если бы наше знание о ней было бы совершенным, для нас было бы естественным начать обзор с неё, но сведения, которыми мы располагаем по этому вопросу, пока более фрагментарны, чем по другим, и я решил рассмотреть эту тему под занавес, так как все остальные аспекты Тота в некотором смысле сходятся в этой точке.
Во всех важных святилищах Египта, богословы начиная с древнейших эпох пытались привести к согласию многочисленные имевшие хождение представления, свести в единую последовательную систему, дав объяснение происхождению мира и зафиксировав иерархию богов. Большинство таких систем сложилось ещё до объединения самого Египта, и несмотря на единство страны они сохранились, поскольку за ними уже стояли долгие традиции.
Согласно системе, разработанной в Гелиополисе, которая нам лучше всего известна, в начале был хаос. Само себя в нём сотворило Солнце, и, плюнув, говорят одни, мастурбируя, утверждают другие, оно произвело на свет первую пару, Шу (Schou) и Тефнут (Tefnout), которые сами породили Геба (Geb), бога земли, и Нут (Nout), богиню неба. После того, как она была насильственно отделена от своего мужа, Нут дала жизнь одному за другим Осирису, Сету, Изиде и Нефтис (Nephtys), главным действующим лицам легенды об Осирисе. Множество этих богов образует то, что называют Девяткой, группой из девяти богов. Эта система была принята во многих храмах вне Гелиополиса, жрецы ограничивались лишь переменой исконного бога, выводя на первое место своего.
В Гермополисе мы напротив оказываемся в присутствии группы из восьми богов, четырёх мужского пола и четырёх женского. Богини являются всего лишь отражением богов, в их случае их можно было бы назвать «грамматическими богинями». Пары, которые носят имена Ночь, Мрак, Тайна и Вечность, укрылись на холме, всплывшем из Хаоса, очевидно, в Гермополисе; там они создали яйцо, из которого вышло Солнце, которое, победив своих врагов, само организовало мир. Иногда нам рассказывают о группе пяти. Согласно изображениям эпохи Древнего Царства в ней могло бы быть четыре бабуина, представляющих мужское начало в деле творения, а в качестве женского начала — богиня, у которой была бы, возможно, голова зайца. Четверо расщепились надвое: к ним присоединились богини, являющиеся не более чем дубликатами изначальных богов. В Позднюю Эпоху богов мужского пола изображают в виде лягушек, а женского — в виде змей. Также они все могут быть представлены бабуинами. В то же время богиню на изображениях заменяет бог Тот, который становится творцом. Холм, на котором происходил акт творения, остался священным местом, соотносимым преимущественно с Гермополисом.
Эта космогония и эта группа из восьми богов, эта огдоада (восьмёрка), в Среднем Египте тесно связана с городом Гермополисом. В переводе с египетского название этого города как раз означает город Восьми, и оно дожило до сегодняшнего дня в чуть изменённой форме Ашмунейн (Aschmounein). Тот же город по-гречески зовётся городом Тота, Гермополисом. Связи Тота с восемью изначальными богами нам несовсем понятны; не похоже, чтобы они были исконными, но ассимиляция должна была произойти достаточно рано, и с того времени Тот полагался творцом четырёх пар первоистоков. Если в Гелиополисе Атум сотворил всё из своего плевка или, что выглядит более древним вариантом, мастурбируя, если в Элефантине (Elephantine) бог Хнум (Khnoum) создал людей, вылепив их на гончарном круге, то Тот, бог слова и письма, творил в своей манере: он открывал рот и по его слову всё получало жизнь. В целом когда тексты рассказывают нам о его созидательной деятельности, они ограничиваются применением к нему эпитетов, жалуемых всем богам-творцам: «родившийся вначале», «родившийся сам собой», «дитя самого себя», «никем не рождённый». Но нам о нём говорят и что он «тот, по чьему слову были утверждены небо и земля».
Лучшим доказательство значительной древности концепции Тота как бога-творца является тот факт, что она была частично позаимствована богословами Мемфиса, когда этот город стал при Менесе центром объединённого Египта, создал собственную космогонию. Птах, бог Мемфиса, естественным образом стоит во главе новой системы, другие боги происходят от него и являются как бы его ипостасями: Атум, великий бог Гелиополиса, становится мыслью Птаха, Гор — его сердцем, а Тот — его языком. Здесь отчётливо видна память об активном творении в исполнении Тота. Другой пример прямого влияния Гермополиса и его богословия проявляется в том, что процесс творения Птаха происходит не через обыденные материалы, но, как и в случае Тота, Птах творит одним только словом.
Если у нас и нет текстов, которые рассказывают нам во всех подробностях, как проходила созидательная работа Тота, мы встречаем намёки на этот аспект его индивидуальности на протяжении всей религиозной истории Египта. В тексте из Эдфу мы читаем: «Тот, великий бог, который создаёт все вещи, язык и сердце, который знает всё, что есть в нём». В другом месте Тот — «тот, кто сделал все вещи», «сердце Атума, которое придаёт форму всему». И во многих текстах качества Тота как бога-творца слиты воедино с другими сторонами его деятельности, или же по меньшей мере из историй о создании мира Тотом позаимствованы формулировки для легенд и космогоний других богов.

«О Тот, приди ко мне! и взгляни на меня! ибо я служу дому твоему. Позволь мне говорить о твоих высоких делах в любой стране, где бы я ни был. И тогда множество людей скажут: велико то, что совершил Тот! и они придут со своими детьми, чтобы записать их на службу к тебе.»

«О Тот, приведи меня в Гермополис, твой город, где хорошо жить. Ты даёшь мне всё, в чём я нуждаюсь по части хлеба и пива. Ты сторожишь мой рот, когда я говорю... О Тот, дивный источник для тех, кто испытывает жажду в пустыне; он закрыт для тех, кто говорит, но он открыт для тех, кто молчит. Безмолвный приходит и находит источник, но когда приходит буйный, он сокрыт.»

Жорж Нажель. 1942